Комментарии на сайте
|
9 лет назад
Ноябрь в тот год встретил их белесой белоснежной пеленой. Она укутала город, словно вуалью, седой и безликой, какой-то равнодушной и невежественно спокойной, укрывшей макушки деревьев своим белесым кружевом из снега и молчаливо взиравшей на тихий город. В ней таилось зло, немое и беззвучное. Но снег неожиданно растаял, уступая место переменным, сменяющимся мелкой и противной моросью, невзрачным и серым дождям. Таким же молчаливым и тоскливым, каким был недавно растаявший снег. - Наверное, зимы вообще не будет, - уныло говорил себе под нос Максим, выглядывая в окно и хмурясь при виде яростных порывов ветра и косых параллелей дождя в воздухе. – Что за погода!? Да, он не любил осень. Никогда не любил. А после этой осени стал ее люто ненавидеть. Было холодно. По-ноябрьски холодно. И когда он, выбегая из подъезда, втягивал плечи и клонил голову вниз, в попытке спрятаться от ветра, запрыгнул в свой автомобиль и стремительно рванул с места, даже не бросив на окна своей квартиры с застывшим там улыбающимся личиком молодой жены, он думал именно о том, какая отвратительная в этом году осень. Через две недели зима, а на улице черте что творится! Он даже не бросил взгляд на свой этаж, хотя знал, что жена наблюдает за ним. Каждый раз, глядя на нее, он дивился тому, как человек может испытывать к другому человеку, к женщине, к своей жене столь противоречивые чувства, какие испытывал он к Лене! Любовь боролась в нем с ненавистью, забота с безразличием, беспокойство за нее с полнейшей апатией. Он презирал, он ненавидел... Ее поступок. Ту ситуацию, в которой оказался, в которую его загнали, как в ловушку. Родители – наставлениями, Лена – ложью и предательством!.. Разве можно одновременно любить и ненавидеть?! Презирать и заботиться!? Ему казалось, что он просто сходит с ума. Ему было проще не обращать на нее внимания, просто забыть о том, что она существует, что она присутствует в его жизни, представить, как в сказке, что все так же, как и прежде. И его не принудили на ней жениться. И он вообще не женат. И его не поставили перед выбором, в котором не было ни одного варианта, который бы его устраивал. Не было того давления, которое на него оказали. Не было тупика, где горящей красной надписью светились тоскливые мгновения его падения. И он хотел бы не замечать ее, забыть, просто отрешиться от того, что было. И от чувств, которые к ней испытывал, потому что сейчас они казались оскверненными, испорченными, грязными и порочными. И от ее лжи, которую так и не смог ей простить. И от своего поражения, - от него он желал отрешиться сильнее, яростнее всего! Он никогда не проигрывал, никогда не был слабым. Но чувства к этой девушке убивали в нем силу, веру в победу, уничтожали его самого, того, каким он хотел быть все эти годы до встречи с ней. Не из-за них ли, этих самых чувств, он согласился на этот брак?! Ведь он знал, что тот свяжет его по рукам и ногам, он докажет всему миру, как Максим слаб и беспомощен, что он, как и все, может проиграть. Он не желал проигрывать снова! А потому хотел отбросить в сторону то, что делало его слабым потенциальным проигравшим в этой схватке, в этой борьбе без правил. Но отбросить в сторону не получилось. Из-за него... Из-за ребенка. Его и Лены малыша. Он, наверное, даже любил его. Да, любил. Как назвать то чувство, которое он испытывал к этому еще не родившемуся существу, если не любовью?! И он боялся этого чувства. Он боялся, что Лена его заметит. Он боялся вновь оказаться слабым и беспомощным, скованным обстоятельствами, чувствами теперь не только к своей жене, но и к нему... своему ребенку. Он не хотел этого, не желал. Он не хотел и этого ребенка тоже. Раньше. А сейчас, когда видел его развитие, наверное, даже ощущал ту связь, что появилась между ними, он не мог отмахнуться от тех чувств, ощущений и эмоций, которые преследовали его каждый раз при взгляде на округлившийся живот жены. И он старался на нее больше не смотреть. Ребенок – совсем не то, что он желал. И Лена – не то, что ему сейчас было нужно.
|
|
|
|
9 лет назад
____________
Что ж, наверное, этот эпизод один из ключевых в становлении того ада, в котором оказались Лена и Максим. Возможно, все было бы иначе, если бы не... Но рассуждать об этом сейчас смысла не имеет, ведь сложилось так, как сложилось. Очень надеюсь на то, что понимание вызовет и Лена, и Максим - что очень важно для меня. Ведь и у него тоже были чувства, какими бы они не казались. И его тоже жаль - по-своему, не так, как жаль Лену, но все же - жаль!.. А еще, мне кажется, хотя немного, но станет ясно, почему же Лена осталась с Максимом и не ушла. И почему он ее не бросил... Надеюсь, что их чувства будут понятны... ____________
|
|
|
|
- Андрей… - выдохнула девушка едва слышно. - Андрей!.. - на последнем дыхании вымолвила она и схватилась за него, отчаянно крепко, стискивая руками рукава его пальто, обнимая за шею. - Это ты?.. Боже, это всего лишь ты?.. И разрыдалась. Громко, неожиданно, навзрыд, истерично, в голос, не сдерживаясь. А Андрей, прижимая ее к себе, шептал слова утешения, обнимал за плечи. Наклоняясь ниже, целовал виски, спускаясь к щекам, горячими губами стирал следы слез на нежной коже, скользнув вниз к ее губам, накрыл их своими. Жарко, жадно, яростно впиваясь в ее рот. Слизывая ее боль, горящую в груди, и страдание, разрывающее на части. Испивая до дна ее горе, о котором не знал, но чувствовал. Заглушая горькие стоны, рвущиеся из ее груди, глотал их ртом, дышал ими. Не переставая, касался ее губ с новой силой, впиваясь, вонзаясь в ее рот языком лаская раны ее души. И Лена, цепляясь за него, как за источник спасения, отвечала ему, отдавая боль, уничтожая страдание, делясь с ним своей бедой, своим горем, своей глубокой, так и не зажившей раной. Два грешника, которые нашли утешение друг в друге в минуту слабости и щемящей тоски. Один поцелуй. Изменивший очень многое. Ведь нужно было догадаться, что за двумя грешниками всегда наблюдает кто-то третий…
|
|
|
|
Оголенный провод коснулся нервных окончаний, вызывая дрожь во всем теле. Словно парализованная, сделала неуверенный шаг вперед, неотрывно глядя на играющих на площадке ребятишек. - Мамочка, посмотри на меня!.. Боль пронзает изнутри, разрывает в клочья, рвет, не щадит, режет, терзает, избивает. Убивает. Горячими пальцами коснулась ограды, обхватив ее дрожащими пальцами, наклонившись вперед, тяжело дыша. - Ну, мамочка!.. Смотри… Слезы рвутся из глаз, касаются переносицы щекочущей болью, дрожат ресницы. Губ касается горькая соль. - Мамочка, ты за мной пришла?.. - У мамы скоро день рождения, мы с папой ей уже подарок купили… - Эту шапку мне мама купила. Смотри, какая красивая!.. - За мной мама приехала!.. - А моя мамочка самая лучшая!.. Давит, жжет огнем, обжигает пламенем растленной души, кровоточит сердце, рвется изнутри боль… Мир начинает кружиться вокруг нее, затаскивает в свой водоворот, свой жуткий болезненный плен. Черная кованая ограда уже не сможет спасти от падения, все кружится, плывет, шатается, ускользает из-под ног. - Мама, мама!.. - Лена!.. Голоса смешались в один гулкий, звонкий гудок клаксона. Звук удаляющегося поезда, шумит, надрывается… - Мамочка… - Лена!.. Знакомый голос. Такой родной… Голос ее сына?.. Ее маленького сыночка?.. Да, да, она знала, она чувствовала, что он звучит именно так. - Лена!.. - и снова этот голос. Да, мой родной, да, мой хороший, говори со мной, разговаривай, даже можешь звать меня по имени, не называя мамой, своей любимой мамочкой, только не молчи. Говори, говори, пожалуйста!.. - Лена!.. Что с тобой?! Лена! Это не ты?.. Почему у тебя такой странный голос?.. Очень похож на голос… - Лена, мать твою!? Она подняла вверх помутившиеся глаза, чувствуя, что тело уже не держит ее. - Андрей?.. - выдохнула девушка разочарованно, из последних сил. Он подхватил ее за руки и повернул к себе лицом, приказывая держаться за себя. Очень вовремя, потому что еще мгновение, и она упала бы на землю, потому что ноги ее уже не держали. Слабость сковала ее тело, дрожь, пронзая позвоночник тупой болью и ледяным холодком, вонзилась под кожу. - Что с тобой?.. - испуганно глядя в ее бледное, перекошенное от боли лицо с горящими слезами глазами, пробормотал мужчина. Она не могла говорить, язык словно онемел. Изо рта вырывались непонятные стоны и всхлипы. - Что с тобой, дорогая моя? Леночка, что с тобой?! - шептал он, обнимая ее за плечи, трогая ладонями висящие плетьми руки, касаясь холодных щек и губ, наклоняясь к ней все ближе, ладонями сжимая ее щеки, вынуждая заглянуть себе в глаза.
|
|
|
|
Лена гордо вскинула вверх подбородок, отчего ощутив необходимость защитить, обезопасить Андрея. - Да, это он. Андрей Порошин, - она посмотрела на свекра. - Мы встретились с ним на одном из приемов. Он партнер Максима, вот мы с ним и увиделись, совершенно случайно, - Лена опустила взгляд в чашку с чаем. - Он предложил мне помочь, когда узнал, что я ищу работу, а я… согласилась. Тугое и жгучее молчание давило на легкие, мешая дышать. Воздух стал спертым и удушливым. - Хорошо, - медленно проговорил Александр Игоревич, - что еще есть вот такие друзья. И вновь повисшее молчание уничтожает, разъедает по кусочкам. А Лена не знает, что сказать, грудь сдавило, в горле острый комок из слов, но не одно из них не слетает с языка. А потом, резко, стремительно, пока не видел отвернувшийся в сторону муж, мама Максима коснулась ее руки. - Не наделай глупостей, Леночка, - тихо пробормотала Лидия Максимовна, наклонившись к девушке и заглянув ей в глаза. - Обещаешь? - Лена зачарованно кивнула. - Я знаю своего сына, если что-то пойдет не так, быть беде… Лена тогда не поняла, о чем говорит свекровь. Лишь потом, спустя несколько долгих дней, когда уже успела забыть об ее втихаря от мужа сказанных словах, она поняла их смысл. И пожалела, горько пожалела о том, что не придала им особого значения тогда, когда трагедии еще можно было избежать. Андрей. Всему виной был Андрей. Хотя нет, не так. Виновата была она, конечно же, она. Но Андрей… он стал причиной. Ее новой вины, новой ошибки. Ее падения. Он обещал встретить ее после работы, они договорились посидеть в кафе перед тем, как в город вернется Максим. Если бы она тогда могла знать, чем для нее это обернется, она бы отказалась. Она бы бежала домой со всех ног!.. Но… Когда Андрей позвонил ей, она не отказалась, она согласилась, светясь от счастья новому прожитому дню. Он с сожалением извинился, сказав, что задерживается на работе, попросил ее подойти сразу к кафе. И она опять согласилась, легко, беззаботно, улыбаясь и спеша навстречу запланированному свиданию с другом. Закутавшись большим платком, уже не глядя под ноги, а высоко приподняв подбородок, гордо встречая резкие порывы осеннего ветра и ощущая, как тот треплет волосы на висках и затылке. Улыбаясь, проскользнула несколько улочек и переулков, боковым зрением замечая косые взгляды проходящих мимо нее людей. Несколько шагов вперед, и вот уже за поворотом - то самое кафе, в котором они с Андреем договорились встретиться. Осталось лишь пройти проезжую часть, перейти на другую сторону улицы. Улыбнувшись предстоящей встрече, девушка сделала решительный шаг вперед. А потом вдруг… голоса. Ворвались, вонзились в ее одурманенное сознание, оглушили ее своей настойчивостью и вязкой несокрушимостью. Громкие, радостные, искрящиеся смехом и весельем. Детские голоса, заставившие ее остановиться посреди дороги и помутившимися, испуганными глазами вглядываться вдаль. Где?.. Откуда?.. Блуждающий взволнованный взгляд остановился на кованой ограде, выкрашенной в черный цвет. Детский сад. И снова смех, врезавшийся в нее осколками когда-то залеченных ран. Лена резко замерла, часто задышала, стараясь выровнять дыхание, чувствуя бешеные удары сердца в грудь. - Мамочка!..
|
|
|
|
Тогда она была слабее… Хотя, что она такое говорит, она и сейчас слаба! Разве сможет она уйти сейчас?! Нет, не сможет. Как и годы назад не сможет собрать вещи и оставить того, кого любила больше жизни. Растоптанная и убитая, но по-прежнему наивная и глупая маленькая девочка. Неужели она так ничему и не научилась?! Неужели продолжит молча сносить то, что вокруг нее происходит?! Измены, ложь, предательство, терпеть вину и боль?! И Лена совершенно ясно осознала сейчас, что не сможет. Не вытерпит, не промолчит. Что-то изменилось. Уйти она не сможет, но и молчать больше не будет. Словно откровением вонзилась в ее сознание эта мысль. Освободительная, спасительная, трепещущая мысль о новой жизни. Возможно ли что-то изменить? Сейчас - спустя годы ада? Или единственным выходом из клетки, действительно, является побег?! От себя, от него, от любви?.. Нет, она не будет об этом думать! Не станет. Она будет бороться за семью. За семью, которой никогда не было, но которая могла бы быть! И за одну только возможность ее появления она будет биться до конца. Всего несколько шагов навстречу друг другу, всего несколько слов, правильный, нужных, необходимых, как воздух, спасительных слов. Нежных прикосновений к коже, к волосам, убаюкивающих прикосновений, любящих, ласковых… Ведь возможно? Еще не все ушло, не потерялось, не заросло. Не умерло!? Или ушло безвозвратно?.. Погибло под палящим солнцем равнодушия и зла?! Нет, она не станет, не будет, не решится… Она не уйдет. Это не спасет их, а погубит. Оттолкнет обоих к разным полюсам этого мира, разведя на разные стороны орбит. И закружиться в танцующем единении они уже не смогут. Не вместе, только по отдельности, глядя друг на друга и не смея, не имея возможности даже прикоснуться. Опять выбор. Опять стык. Опять грань, которую не перешагнуть безболезненно. Нужно решиться, отважиться, сделать шаг вперед. Уйти, убежать, скрыться!.. Или же остаться, бороться, спрятать разодранное в клочья чувство, которое когда-то их соединило, и воскресить его в своих заледеневших, гноящихся, зарубцованных болью сердцах? Опять выбор. Как и девять лет назад. Тогда они его сделали. Остались друг с другом. И страдали девять лет. Неужели сейчас, для того, чтобы спастись и спасти то, что осталось, нужно..? -… так как у тебя дела на работе? Голос Лидии Максимовны ворвался в мозг оглушительным раскатом набата. Лена, вздрогнув, уставилась на нее, потом перевела взгляд на свекра. Попыталась улыбнуться. - Да, вроде бы, все пока хорошо, - проговорила она. - Я и работаю-то пока еще пару дней. Но мне все нравится! - А как хозяин? Строгий? - кивнув, спросил Александр Игоревич. - Строгий, - согласилась девушка, глядя на зажатую в руке чашку с чаем. - Но справедливый. Просто так ни на ком зло не сорвет, - усмехнулась уголками губ, подняла глаза вверх. - Но попадаться ему под горячую руку не стоит. Колесниковы ободряюще улыбнулись. Повисло минутное молчание, прерываемое стуком настенных часов. И Лена, пребывая в блаженном тепле семьи, хотела забыть обо всех бедах, что свалились на ее голову. Просто заснуть, укрывшись пледом, в старом кресле. И ни о чем не думать. - А как же ты устроилась на работу в кондитерскую Каверина? - заинтересованно проговорила Лидия Максимовна и, бросив взгляд на мужа, задумчиво добавила: - Мне казалось, что к нему так просто попасть. - Если это вообще возможно, - проговорил Александр Игоревич. Лена смущенно потупилась, чувствуя, что щеки начинают алеть. - Мне… Андрей помог, - выдавила она из себя. Александр Игоревич нахмурился. - Андрей? Это кто такой? - Твой друг детства? - уточнила Лидия Максимовна, внимательно глядя на девушку.
|
|
|
|
Лидия Максимовна и Александр Игоревич, когда Лена сообщила им последние новости, обрадовались тому, что она нашла работу. Спросили, как к этому отнесся Максим, а когда узнали, что он был «почти не против» успокоились окончательно. Пригласили ее на выходные к себе, и Лена согласилась. Не смогла отказаться. И дело было даже не в том, что это выглядело бы неудобно, а потому, что она уже давно не виделась с родителями мужа, и к тому же хотела поделиться с ними радостными новостями. Когда она подъехала, Лидия Максимовна, несмотря на завывающий октябрьский ветер, встретила ее на веранде и, едва невестка, выбравшись из такси, бегом направилась к сторону дома, женщина приняла ее в свои теплые объятья. - Леночка! - воскликнула мама Максим. - Как я рада тебя видеть! Так давно у нас не была. - Вы у нас тоже, - улыбнувшись уголками губ, укорила ее девушка. Лидия Максимовна улыбнулась в ответ. - Исправимся! - проговорила она и, обнимая Лену за плечи, подтолкнула ее ко входу. - Пойдем, пойдем, холодно. Женщины направились в дом, и едва ее тела коснулось тепло помещения, Лена улыбнулась. - Саша! - крикнула Лидия Максимовна с порога. - Саша, Леночка приехала! Да где же ты? Девушка смущенно потупилась, снимая пальто, и улыбнулась. - В кабинете? - проговорила она. - Да, - ответила Лидия Максимовна. - Ты же знаешь, жизни не мыслит без чтения, - усмехнулась уголками губ. - О чем вы тут шушукаетесь? - появляясь в дверном проеме широкоплечей фигурой, поинтересовался Александр Игоревич. Одет в домашнее, с книгой в руках, приветливо улыбается, глядя на Лену светящимися глазами. - Здравствуйте, - проговорила девушка, целуя свекра в подставленную ей морщинистую щеку. - Здравствуй, здравствуй, милая, - обнимая ее за талию, проговорил мужчина. - Ну, что, пройдемте в гостиную? Она дома. Именно это чувство пронзило ее стрелой. Наконец, дома. Каждый раз, попадая сюда, в этот уютный, охваченный жаром семейного тепла и счастья дом, она понимала, как сильно жаждет такого же уюта, подобного тепла и такой же полувековой любви. Для себя и Максима. Как грустно, что за девять лет брака, они с ним так и не смогли построить хотя бы подобия того счастья, что было у его родителей. У них были обиды, боль, вина, непрощение, обещание. Но никогда - семьи. Ее - никогда не было. Это сейчас Лена понимала это со всей отчетливостью. Раньше, глядя на семейные пары, она представляла, что и у них когда-нибудь будет так же, она еще верила, надеялась, мечтала, делала что-то для того, чтобы исправить допущенную когда-то ошибку. Она еще надеялась на заботу, взаимопонимание, прощение, ласку и любовь. А потом, пять лет назад, руки у нее опустились. Оказалось, единственное, что объединяло ее несостоявшуюся семью и те семьи, за которыми она тайно наблюдала, украдкой глядя на украденные поцелуи и слушая счастливый смех, был секс. Больше не было ничего. Пустота, одиночество, мрак и гнусное чувство вины. И возможно ли сейчас повернуть все назад и вновь встать лицом друг к другу? Чтобы начать все сначала? Хотя бы попытаться сделать что-то для того, чтобы сохранить этот брак? И нужно ли его сохранять?.. Лена нахмурилась, ужаснувшись своим мыслям. Как она может думать об этом?! О вероятности подобного разрыва?! Уйти от Максима? Спустя девять лет кошмара? Возможно ли? Нужно или необходимо?! Зачем, почему, как такое можно допустить?! И разве не пыталась она уже один раз сделать это?.. Получилось ли у нее?! Нет, она не смогла уйти. Лена усмехнулась.
|
|
|
|
______________________
Что ж, мы подошли к "первопричине" разрыва. С "этого" все и началось, завертелось, закружилось. И "это" стало началом конца. Не стоит винить Лену, и никого другого тоже винить не стоит, вышло вот так, а не иначе. И рано или поздно нечто подобное произошло бы, как мне кажется. Это был бы лишь вопрос времени. Лена сделала, на мой взгляд, правильный выбор, просто не удалось его закрепить из-за того, что произошло... и из-за того, что еще произойдет. Я думаю, что если бы не последствия этого "поступка", то все могло бы закончиться менее плачевно... ________________
Эти шесть дней тянулись бесконечно. Почти. Спасала работа. Ее новая работа, в наличие которой по-прежнему не верилось. Как-то все это было неожиданно, невероятно, словно бы нереально. Мечтой, неисполнимой, несбыточной, далекой. Словно это были моменты не ее мира, не ее жизни. Словно это жизнь была не ее. Словно сказка, но такая чудесная, что не хотелось, чтобы она подошла к концу. Когда Лена встретилась с директором кондитерской, то поняла сразу две вещи. Во-первых, этот пожилой седовласый мужчина, Иван Игоревич, ей очень понравился. И не потому, чтобы был знатоком своего дела, любящим то, чем занимался, но еще и потому, что умел найти подход ко всем и ко всему, с чем так или иначе соприкасался. А, во-вторых, она осознала, какое удовольствие ей будет доставлять работа. Она никогда бы не подумала, какое это блаженство - заниматься любимым делом, общаться с людьми, делиться с ними какими-то житейскими историями и слушать их негодующие или одобрительные всплески эмоций. Она работала всего несколько дней, но уже понимала, что если ее не выгонят, она ни за что не уйдет сама. Наконец, обретя то, к чему стремилась, чего так хотела, она не желала расставаться с мечтой. Может быть, Максим, когда увидит, как она счастлива, как ей приятно работать, тоже смирится? Порадуется за нее? После того ночного звонка он звонил ей каждый день. Или она звонила ему. Не боялась, теперь отчего-то не боялась. Если хотела услышать его голос, просто набирала выученный наизусть номер и слушала. Его вздох, дыхание, радость или злость, усталость или тоску. Ей нравилось слушать даже его молчание. Они не разговаривали долго, всего пара слов или фраз, но отчего-то сейчас эти пустые и нелепые фразы стали для нее дороже, существеннее, сокровеннее. Они были другими, не такими, как прежде, чем-то отличались от тех горьких разговоров, что они вели раньше. Какие-то близкие, родные, от них веяло… теплом? Она не хотела себя обнадеживать, но очень хотелось верить в перемены. Максим всегда звонил ей ночью, ровно в одиннадцать, и желал спокойной ночи. Никогда не говорил «люблю» - он ни разу не сказал этого за все девять лет их совместной жизни, но она представляла эти его слова. Мечтала, надеялась когда-нибудь их услышать. И когда он каким-то словно бы дрожащим, взволнованным голосом говорил «До завтра» она мысленно заменяла его фразу теми словами, которые хотела от него услышать. И всегда засыпала с улыбкой на губах. Даже не догадываясь о том, как сильно этот человек на другом конце провода хотел сказать ей именно то, что она так желала услышать!..
|
|
|
|
- Давай не будем ссориться, - попросила она тихо. - Я думала, что ты порадуешься за меня… Максим стиснул зубы, она это знала. Он едва сдерживал себя… от того, чтобы не закричать, не бросить телефон, не помчаться к ней, чтобы все выяснить лицом к лицу. От того, чтобы не придушить Андрея, как только того увидит. - Максим, - тихо проговорила девушка. - Тебе не стоит… обижаться. Андрей по-дружески помог мне, вот и все… - По-дружески?.. - Да. Порадуйся за меня, - попросила она, приподнимая уголки губ и надеясь, что он почувствует ее ободрение. - Я рад, - сухо выдавил Максим спустя несколько секунд. - Порошину не забыла позвонить, уведомить о том, что все так хорошо обернулось!? - едко поинтересовался мужчина, все еще не желая успокаиваться. Она хотела сорваться и сказать, что позвонила, в первую очередь, но мгновенно опомнилась. - Сообщу ему завтра, - солгала она, не задумываясь. Максим стих. - Хорошо, что так, - выдавил он недовольно. - Ты успокоился? - спросила она напрямик, но Максим промолчал, а она и не ждала от него ответа. - Как прошел твой день? - спросила она осторожно, словно прощупывая почву. - Не очень, - неохотно пробормотал муж. - Наверное, мне придется задержаться в Москве. Приеду в начале следующей недели, во вторник, надеюсь. Лена сникла, опустив глаза вниз. - Значит, еще почти неделя?.. - едва слышно проговорила она, не рассчитывая на то, что он услышит. Но он услышал. - Шесть дней, - коротко поправил ее Максим. - Еще шесть дней… без тебя. Последние слова…. Тихо, шепотом, на выдохе, нервно, чтобы не услышала… Но она услышала… и почувствовала, как одинокая соленая слеза скользнула по щеке и скатилась в уголок губ. _________________
|
|
|
|
- Не нужно работу тебе искать? - спросил он раздраженно. - Ты работать не хочешь? Или что? Лена распахнула глаза, уставившись в потолок, и тяжело вздохнула. - Не нужно искать мне работу, - сказала она решительно и, не дав ему заговорить, выпалила: - Я ее уже нашла. Молчание, повисшее между ними сводило с ума. Резало и кромсало на части нервы, электрическими зарядами вонзившиеся в плоть, атаковало бьющимся в тело пульсом дрожи, задевая нервные окончания и кусочки души. - То есть как, - выговорил Максим ровным голосом, - ты ее уже нашла? Где? У кого? - У Марата Каверина, - сглотнув, выговорила девушка. - У Каверина?! - изумленно воскликнул муж. - Как же ты?.. И тут он все понял, замолчал на полуслове, тяжело задышал в трубку, и она глотала его дыхание, понимая, что и сама начинает дышать тяжелее и чаще. - Это он? - сквозь зубы, сдерживаясь, прошипел Максим. - Он… Порошин помог тебе, так? Он?! Скрывать от него это не имело смысла. Он бы все равно узнал. - Да, - кивнула Лена, - это Андрей. Он знаком с Маратом Александровичем, и… - Почему ты к нему обратилась, а не ко мне? - перебил ее мужчина. - Я твой муж, а он… - Максим сцепил зубы. - Кто он такой, черт возьми?! Друг детства?! - Андрей просто хотел помочь! - заявила девушка, не испугавшись мгновенной вспышки гнева. - И помог! Зря она это сказала. Да, зря… Но слово, как говорится… - Ну, конечно, - выплюнул из себя Максим. - Он тебе помог… а я… я оказался не удел, так? - Нет, не так! - запротестовала Лена, отчего-то почувствовав в себе желание биться до конца за правду. - Ты бы тоже помог, я знаю, - сказала девушка, пытаясь успокоить его, - просто у тебя дела, на тебя так много навалилось, и переговоры, ты же сам говорил, - Максим тяжело дышал, стараясь успокоиться, и она слушала его прерывистое частое дыхание, боясь, что муж может сорваться. - Я знаю, что ты помог бы мне, будь у тебя время. Просто… Андрей… - Оказался ближе? - сквозь зубы прошипел мужчина. - И смекалистее, да? - его слова били и резали ножами, наполненные горечью и обидой, которую она испивала до дна. - Ну, конечно, я бы не смог договориться о работе для тебя у самого Марата Каверина! Уж прости! - разгневанно воскликнул он, начиная беситься. - Максим! - воскликнула Лена строго. - Не говори глупости! Я бы пошла на любую работу, какую бы мне… - И как удачно, что подвернулась работа у Каверина, - поддел ее Максим, злясь и давясь обидой и болью. - Да, это удача, - согласилась Лена, ничуть не смутившись. - Ты должен понимать, и, я думаю, ты понимаешь, что упускать такой шанс я не буду. - Ну, еще бы, - яростно выдавил Максим сквозь зубы. - И я приняла его предложение. - Я не сомневался. Лена вздохнула. Прикрыв на мгновение глаза.
|
|
|
|
Лишний раз спросить, пусть и не услышать ответ, поинтересоваться, пусть и нарваться на крик, тронуть за плечо, привлекая к себе внимания, словно утверждая, доказывая лишний раз о том, что рядом, что не вместе, что не одному и не одной. Вдвоем. Решать проблемы, мириться с болью, переживать трагедию прожитых лет. Одним лишь словом напоминать друг другу о том, что никогда - никогда, пока они вместе! - никто из них не будет один! Но не смогли. Рассыпались, распались, разошлись, каждый своей дорогой - в противоположные стороны. С каждым годом отдаляясь друг друга все дальше и дальше. Все тоньше становилась нить, что связала их когда-то, все яростнее ощущалась атака из вне, все тише бились сердца, все неразличимее становился их стук. Не потерять. Не потеряться! Удержать. Удержаться! Позволить пересечься двум параллелям и вместе начать жить заново. Вместе. Только вместе! Не совершать самую главную ошибку, после которой уже не будет хода. Никуда. Ни вперед - в пустое и безликое будущее Ни назад - в тусклое и дышащее болью прошлое. Как просто… Как легко. Даже, если будет грустно и горько, даже если не поймет и не примет… Она расскажет ему. Поделится новостями. Потому что так нужно. Потому что это важно. Для нее, для него. Для обоих. Нельзя продолжать жить по одиночке, как раньше. Нельзя разрушать то, что, возможно, еще можно воскресить из руин. Нужно хотя бы попробовать склеить разбитую чашку прошлого. Ведь если получится… И сейчас, сжимая в руке телефон, дрожа всем телом от нетерпения и легкой тревоги, Лена понимала, что не может молчать. Слова рвались из нее потоком невысказанных восклицаний и радостных ответов на его молчаливые вопросы и требования. Она хотела поделиться новостями с ним. Именно с ним. И пусть она не сделала этого сразу, забыла, устыдившись этого, но оттого и не была ее радость полной… Потому что она от него все скрыла! - Лена?.. - услышала его тихий голос. - Ты там? Я тебя не слышу! - нетерпеливо, повышая голос, взволнованно. - Я здесь, - проговорила она нервно. - Здесь… Просто у меня есть… новости. Хорошие. Она явственно ощутила, как он напрягся. Почти видела, как сощурились синие глаза, как сдвинулись брови, как сжались губы, образуя тонкую линию. И улыбнулась. Она знала его. Она изучила его. Столько лет! Их было достаточно. Он не отнесется к ее словам с той радостью, с теми чувствами и эмоциями, восторгами и трепетом, которые она хотела бы от него услышать, которые могла бы от него ожидать. Но это отчего-то не смущало ее сейчас. Главное, чтобы он разделил ее радость вместе с ней. Каким образом - неважно, важно лишь то, чтобы он узнал. - Что за новости? - выговорил Максим сдержанно и почти сухо. - О моей работе. - Черт! - воскликнул он. - Лена, прости, - перебил ее муж, - но я не смог ни с кем договориться! Времени не было. Такой дурдом на работе, да еще переговоры эти… никак не можем прийти к обоюдному решению… Черт! - он выругался сквозь зубы, а потом сказал: - Прости, что вешаю все на тебя. Не стоило мне… - Нет, нет, что ты! - воскликнула она, дернувшись. - Мне… интересно, что у тебя происходит. И даже если я не могу помочь, я рада, если ты… поделишься со мной своими проблемами, - тихо закончила она и застыла. Может, не стоило этого говорить?.. Максим старался ограждать ее от своих проблем на работе. А сейчас, она, воодушевленная тем, что пережила, осознавшая очень много, стремилась узнать о том, чем он живет, чем дышит, что его беспокоит. Но он не готов был к тому, чтобы рассказать ей об этом. - Да не стоит тебя нагружать, - отмахнулся муж устало. - Лишние хлопоты, и только. Я обещаю, что как только вернусь, сразу же придумаю что-нибудь насчет твоей работы. Есть у меня один зна… - Не нужно, - осторожно проговорила Лена, перебив его. - Что не нужно? - не понял Максим. Наверное, хмурится сейчас.
|
|
|
|
Обманывать себя не стоило. И Лена не пыталась. Больше не пыталась, как раньше, придумывать то, чего никогда не было или могло быть, но не стало. Она не хотела новой лжи, в которой, как и в прежней, можно было погрязнуть, как в пучине. Она не лгала себе. Не отважилась, не решилась. Призналась. Несмотря на радость, обнимающую все ее существо, несмотря на поддержку и помощь Андрея, его искреннюю заботу и доброту, сейчас ей не хватало именно его поддержки! Его одобрения! Хотелось услышать от него те слова, которые помогли бы ей расправить крылья и взлететь, которые вознесли бы ее ввысь и не сбросили на грешную землю. Ей хотелось, прижавшись к нему, сообщить о том, как она счастлива сейчас, и знать, что он порадуется за нее, разделит вместе с ней ее радость. Обнимет, прижмет к себе, прошепчет теплые слова и не отпустит. Что за безумие? Что за болезнь?! Знать, что без него тебе будет легче, - ведь уже легче! - и все равно самой не отпускать его!? Радоваться без него, улыбаться, смеяться, щуриться от ослепительного солнца внутри возродившейся из пепла души, когда-то сломанной и покалеченной, даже несмотря на то, что на улице дождь, ливень - льет уже несколько дней подряд. Легко, свободно, вольно, просто… парить над землей и радоваться тому, что осень, что идет дождь, танцевать под холодными струями, бьющими по лицу, и улыбаться. Без него… Ты возрождаешься, паришь, танцуешь, смеешься, идешь навстречу ветру, полная сил и уверенности в себе, силы воли и решимости. Без него ты живешь. Но без него… не так. Чувствуешь это. Каждой клеточкой возрождающейся души, каждым ударом сердца, каждым оголенным нервом, врезающимся тебе в пульс. Разве это возможно, возрождаясь, медленно сходить с ума от чувства потери?! Того, чего, возможно, никогда и не было, но что так не хочется терять, что желаешь сохранить в памяти, запомнив мельчайшую деталь!? Возможно ли настолько любить, чтобы жизнь в муках и страданиях считать потерей, надеясь, что новая жизнь сжалится, сохранит воспоминания, спрячет их в самый дальний уголок души, чтобы потом, достав, начать все сначала. Одно мгновение, одно полумгновение… Его хватило, чтобы понять, насколько все правильно и неправильно одновременно. Встать на ноги, возродиться, воскреснуть. Воспарить к небесам… Но не одной. Нельзя одной! Ведь падали они вместе, взявшись за руки, падали в бездну собственных ошибок, слез, обид и боли! Подниматься нужно тоже вдвоем. Вместе. Так же, взявшись за руки и глядя друг другу в глаза. Только вдвоем. Но не одной. Не одному. Нельзя!.. Делать шаг вперед, меняться, исправлять ошибки и избавляться от боли - вместе. Поговорить, раскаяться, простить и принять, понять и отпустить прошлое - вместе. Именно поэтому она не чувствовала радости всем существом, всем сердцем, всей душой. Потому что он не мог порадоваться за нее! Наверное, он и не порадуется… А если порадуется, то сухо и сдержанно. Но даже этой толики его радости ей будет достаточно. Даже этой крохотной надежды на то, что они что-то сделали вместе. Один шаг вперед, рассекающий, резкий, опрометчивый. Первый. Но вместе, вдвоем. Может быть, поэтому все и рухнуло, так и не успев построиться?.. Из-за того, что она все эти годы жила сама по себе. А он - сам по себе. Отдельно, под одной крышей, но врозь. У них были свои обиды. У каждого своя боль, свое разочарование, свои слезы, даже если и невыплаканные. И они переживали все это в одиночку. Не вместе - по отдельности. Четко разделив границы между тем, где начинается его боль и заканчивается ее страдание. Как же можно было жить вместе столько лет и не понять, не осознать столь важных причин, этой сути бытия?!
|
|
|
|
А когда часы на прикроватной тумбочке показали пятнадцать минут одиннадцатого, она не выдержала и, стремительно подскочив к кровати, схватилась за телефон. Набрала его номер дрожащими пальцами. И с замиранием сердца ждала… Не больше одной сотой секунды. Ей ответили почти мгновенно. - Да?! - Максим, взволнованный голосом, отчаянный, словно не его, чужой. - Лена!? Лена… это ты?.. Ее сердце остановилось, прервав на мгновение свои спешащие удары. Разве так бывает, чтобы сердце замирало от одного лишь звука дорогого душе голоса? - Максим… - пробормотала она тихо и, чувствуя, что ноги не держат ее, присела на край кровати. - Ты не звонил мне… - прикрыла глаза, сильно зажмурилась. - С тобой все хорошо? Он помолчал, и она думала, что эти пара секунд разорвут ее на части. - Да, - сдержанно, обманчиво сухо, сдерживая рвущиеся изнутри эмоции и чувства.. - Да, все хорошо. Замолчали. Словно чужие друг другу, не зная, что сказать, и какие подобрать слова. Мгновение… Или два?.. А потом, одновременно. - Я не звонил, потому что… - Почему ты не звонил?.. И вновь замолчали. Обескураженные, взволнованные, потревоженные проявлением чувств, испугавшиеся их. Тишина давила на слух, что не разобрать ни звука, на голосовые связки, что невозможно было сказать ни слова. И они молчали. Просто слушая дыхание друг друга. Монотонное биение сердца. И вдруг… - Как ты? - спросил Максим, первым. - Как прошел день? Чем ты занималась? - Я… Я скучала. Я очень скучала по тебе! Только сейчас она, кажется, это поняла. Как сильно, как неистово скучала по нему. Кажется, она дышала по-другому, как-то иначе вдыхая воздух и словно бы им не наслаждаясь, не ощущая насыщенности и наполненности. Да, было легче, свободнее, спокойнее. Не сказать, что ей это не нравилось. Нравилось, очень. И улыбаться нравилось, и смеяться, задорно, не стесняясь, не натянуто и приторно, а искренне и вольно. Нравилось ощущать легкость и светлую невесомость, поднимающую ее к небесам. Нравилось дышать, втягивая свежий осенний воздух полной грудью. Но все было иначе, по-другому. Без него - не так. И только сейчас, услышав его голос, она это поняла. Да, ей не хватало его. Отчаянно, яростно не хватало. Хотелось ринуться с места и метнуться к нему. И пусть кричит, пусть молчит, пусть смотрит на нее или не смотрит вообще. Просто, чтобы был рядом. Чтобы ощущать его с собой, чувствовать его присутствие, возможное касание, мгновенное прикосновение руки к руке, шепот, тихое тепло дыхания, морщинки около губ, складочки на лбу, нахмуренные брови. Только, чтобы знать, что рядом, что его сердце бьется где-то здесь, близко, вместе с ее сердцем, так надеющемся на взаимность.
|
|
|
|
Но она старалась подавить в себе эти неприятные ощущения, которым не могла найти объяснения. - Спасибо, Андрей! - воскликнула она, неспешно направившись к остановке. - Спасибо большое! Если бы не ты… - Я же говорил, что все будет хорошо, - услышала она его тихий успокаивающий голос. - Я верил в это. Такой родной. Добрый, поддерживающий. Всегда ее поддерживающий, а сейчас - особенно! Какие бы мотивы и причины у него не были, он всегда был с ней. Даже пусть надеясь на то, чего она никогда не сможет ему дать, он все равно разбивался в кровь, но старался помочь ей. Верный, щедрый, милосердный и все понимающий. Ее ангел. Она готова была благодарить его вечно, стоя на коленях, за то, что он подарил ей мечту. А потом… словно громом прозвучал его острый вопрос… - А как… как Максим отреагировал на эти новости? - осторожно поинтересовался Андрей и настороженно замолчал. Лена притихла, замерла. Остановилась посреди проезжей части. Не обращая внимания на поток машин. Сердце задрожало в груди крупной дрожью, забилось громко, почти оглушая, пульсируя в висках и в запястьях. Что сказать?.. Что она забыла, не подумала ему сообщить эту новость? Побоялась?.. Чего?! Того, что он никогда не примет помощи от Андрея?! Что он просто не позволит ей принять эту помощь?! Звенящий гудок клаксона заставил ее вздрогнуть и двинуться вперед, перебегая на другую сторону дороги. - Он… - Лена сглотнула острый комок в горле, - он не знает… еще. Молчание. Окутывающее и стремительное, леденящее молчание. Когда не знаешь, как подобрать слова, чтобы высказать вслух свои мысли. Лена подошла к лавочке и присела на нее, вглядываясь в серую пелену начавшегося дождя, перешедшего в ливень. - Ты ему не сказала? - спросил Андрей тихо, заставив ее сердце забиться сильнее. - Еще нет, - проговорила девушка, смущенно потупив взгляд. - Он… он же в Москве. Андрей промолчал. Ей даже показалось, что он нахмурился, немного обескураженный, но разозлился. - Лена, ему нужно сказать, - проговорил он, наконец. - Он должен знать… - Я понимаю. - проговорила она, сминая зубами дрожащие губы. - Я скажу. Позвоню ему вечером. И она позвонила. Вечером, как и обещала Андрею. Долго ходила вокруг телефона, нарезая круги по небольшой комнате, несколько раз подходила к окну, выглядывая на улицу и невидящим взглядом вылавливая капли дождя, полосовавшие стекла, оборачиваясь, смотрела на телефон, словно ожидая, что тот зазвонит. Но телефон молчал. Максим тоже не звонил ей. За этот день ни разу. И только сейчас Лена поняла, что ей отчаянно не хватало его звонков. Это стало привычкой или привязанностью, или даже зависимостью… Но она понимала, что может прожить без него несколько часов, но не целый день! Безумна? Сошла с ума? Возможно. Но она уже понимала, что загнала себя в угол, ловушка захлопнулась много лет назад. И теперь нет выхода из нее. Заламывая дрожащие руки и обхватывая себя за плечи, Лена тяжело дышала, слушая, как стучит в окна дождь, и как бешеное биение ее сердца вторит ему, болью отзываясь во всем теле. И хотелось бы закричать на себя, приказать не тосковать, не скучать, но она не могла. Тосковала, скучала, ждала… Дико, неистово ждала его. Без него все было не так. Даже дождь, который уже успел надоесть за эти дни, был другим. Закинув голову вверх и глядя на мелькающие на потолке отблески ночника, она не могла решиться. Позвонить, набрать заученный наизусть номер, услышать родной голос. Вновь сойти с ума. Пасть ниц, но и воспарить, подняться к самым небесам от осознания того, что с ним все в порядке. Просто услышать его голос. Она сегодня его не слышала. Как он там? Что делает? Думает о ней? Или проводит вечер в чьей-то компании?.. Мучить себя напрасными вопросами, на которые не могла найти ответа, Лена перестала к десяти часам ночи.
|
|
|
|
15 глава
И все-таки она ему позвонила. В конце дня, вечером. После того, как Андрей спросил у нее, как отреагировал Максим на то, что она теперь будет работать, она вспомнила о том, что ничего не сказала мужу. Не только о том, что ее приняли на работу, но и о том, что у нее вообще есть возможность работать. Стало стыдно. Лена даже почувствовала, как щеки залились краской, охватывая огнем, казалось, все ее тело. Она не позвонила мужу, человеку, которому должна была сообщить обо всем в первую очередь. Забыла? Не подумала о том, что ему вообще стоит звонить? Хотела скрыть от него сам факт работы? Но он бы узнал. Он бы обязательно узнал обо всем. И лучше раньше, чем позже. Лучше от нее, чем от кого-то еще. Но в тот момент, когда она с радостно бьющимся сердцем выскочила на улицу, сияя улыбкой и светясь от счастья и переполнявших ее эмоций, девушка не подумала о Максиме. Первая ее мысль была о том, что нужно позвонить Андрею. Сообщить о том, что все получилось. Ему. Поблагодарить за помощь. Его. И сделала она именно это. Потянулась за телефоном и набрала заветные цифры. А услышав его голос, уже не могла сдерживать радости, бьющей через край ее души. - Андрей! - радостно выдохнула Лена в трубку. - Андрей, он меня принял! Марат Каверин сказал, что я могу работать у него! - говорила она с улыбкой на лице. - Он меня принял, представляешь?! Он, наверное. Улыбался. Так же, как и она, радовался ее успеху. Восторгался так же, как и она. - Я же тебе говорил, - обрадовался ее словам мужчина. - Я знал, что Марат не откажет. Хороший он мужик, хотя и со сложным характером. - Он сказал, что завтра я должна подойти к директору кондитерской и договориться с ним обо всем, - сообщила Лена, почти задыхаясь от счастья и сжимая телефон дрожащей рукой. - Представляешь, уже завтра… завтра я смогу… Она почти задохнулась, слова горячим комком слез застряли в горле, перебивая дыхание. - Я смогу работать!.. - проговорила девушка, запинаясь. - Работать, как я и мечтала!.. - и рассмеялась. Рассмеялась громко, заливисто, задорно и искренне. Вскинув голову вверх, в темно-синее грозовое небо, готовое вот-вот взорваться разрушительным раскатом грома и разлиться на землю проливным дождем. Но Лена улыбалась. Смеялась. На душе, несмотря на рокочущий ветер, завывающий вокруг нее, захватывающий ее в свой холодный, почти леденящий плен, было тепло и светло. И это горячее тепло разливалось по коже, проникало внутрь ее существа, скользило по венам, неслось с кровью к пульсирующим вискам. Холодный октябрь, наконец, наконец, принес немного счастья в ее дом. В ее личный маленький мир. Она все еще не верила тому, что произошло. Неужели, правда?.. Завтра, уже завтра она договорится о работе?.. О своей первой работе. Сможет, наконец, оторваться от земли и взлететь, вспорхнуть, вознестись ввысь, не оглядываясь назад и закрывая глаза на то, что когда-то пришлось пережить!? Она, запинаясь, рассказывала о том, что произошло, сбиваясь, благодарила Андрея за то, что он для нее сделал, а потом опять смеялась, и не могла остановиться. Кружилась в танце желтых листьев и каплях начавшегося дождя, улыбаясь и вызывая недоуменные улыбки на лицах проходящих мимо людей. Улыбалась им тоже, желая поделиться своей радостью со всеми, на кого падал ее взор. Наверное, ее улыбка сейчас, как и раньше, много лет назад, могла осветить весь мир своим искрящимся сиянием. И все же… все же… Что было не так. Что-то щемило, давило, тоскливо скреблось по коже, рвалось изнутри.
|
|
|
|
Лена смотрела на него, все еще не в силах ему поверить. - То есть, вы принимаете меня на работу? - выдохнула она, словно лишившись возможности говорить. - То есть, да, - сказал Каверин, поднимаясь из-за стола и поворачиваясь к девушке спиной. - Я позвоню директору и скажу, что вы к нему подойдете, - обернулся к ней полубоком. - Когда вы сможете? - Сегодня, завтра… - поспешно выговорила девушка, - когда ему удобно будет меня принять. - Ну, сегодня вряд ли получится, - покачал Каверин головой, - а вот завтра… Да, я скажу, что вы подойдете завтра. К двенадцати, он обычно бывает свободен. Адрес знаете? - он посмотрел на нее, резко обернувшись. Лена вздрогнула, расширив глаза, и отчаянно закивала. - Вот и отлично, - коротко бросил Марат Александрович. - Подходите и решайте с ним оставшиеся проблемы. Наверное, этой фразой он хотел показать, что разговор окончен? Повернулся к ней спиной, устремив взгляд в окно, засунув руки в карманы брюк и напряженно выпрямившись. Лена резко подскочила с кресла, прижимая сумку к себе. - Спасибо, - проговорила она тихо, а потом громче повторила: - Спасибо вам большое. Мужчина даже не дрогнул, не обернулся к ней, лишь коротко кивнул, уставившись на стекло со стекающими по нему длинными змейками дождевых капель. И Лена двинулась к выходу, считая, что разговор с Маратом Кавериным завершен. Он сказал все, что хотел сказать. Уже у самых дверей она остановилась, бросила быстрый взгляд на фотографию его жены и проговорила: - Я очень надеюсь, что ваша жена вскоре найдется. И тут он вздрогнул, напряженно выдохнул, вскинул подбородок вверх и уверенно выговорил: - Найдется, не переживайте! Лена вздрогнула, словно бы слыша окончание этой фразы, невысказанное вслух, - «куда она денется». - До свидания, - проговорила она тихо и, потянув ручку на себя, осторожно и неслышно выскользнула из кабинета. На душе у нее, несмотря на мрачность и сухость Каверина, было тепло, светло и спокойно. Со счастливой улыбкой она попрощалась с Кариной и, едва выйдя в холл, смеясь, позвонила Андрею поблагодарить его и поделиться замечательными новостями. Совсем забыв о том, что в Москве с нетерпением, сводящим его с ума, ее звонка так неистово и отчаянно ждал совсем другой человек. _________________
|
|
|
|
Кем бы она не была Каверину, ее внешность никак не вязалась с Маратом Александровичем. Слишком разные. И это видно невооруженным взглядом. Оторвав взгляд от фотографии, привлекшей ее внимание, Лена подняла глаза вверх и встретилась с острым сероглазым взглядом хищника. Пристальный, внимательный, какой-то… подавляющий. Лена невольно вздрогнула и повела плечами. Неуверенно улыбнулась и, бросив быстрый взгляд на фотографию рыжеволосой незнакомки, тихо предположила: - Это ваша жена? Мужчина свел брови. - Да, это она, - коротко бросил он и. резко повернувшись, сел в кресло напротив девушки. - Я слышала, - сказала Лена, - что она пропала?.. И снова быстрый подавляющий взгляд на нее. Поджал губы, скривился, уголки губ дрогнули. - Вы слышали верно, - сухо ответил он. Лена смутилась. - Я не хотела вас обидеть... – попыталась оправдаться она. - Вы меня не обидели, - перебил мужчина, садясь в кресло. – Я не люблю говорить об этом, вот и все. - Я надеюсь, что она найдется в скором времени, - быстро пробормотала Лена, почувствовав, что ступила на опасную зыбкую почву. Это не ее дело, зачем же она тогда вмешивается!? Мужчина стиснул зубы, помолчал, а потом коротко и резко выдал: - Я тоже на это надеюсь. Лена тут же отругала себя за безрассудность и тихо извинилась. Неужели ей не хватает своих проблем, чтобы взвалить на себя еще и чужие?! Это не ее дело. Ее дело зарекомендовать себя так, чтобы Марат Каверин взял ее на работу, а уж со своей семьей, со своей женой и ее исчезновением он уж как-нибудь сам разберется. Без посторонних. - Значит, - начал мужчина, откинувшись на спинку кресла, - вы нигде не работали? - Нет. - Только по специальности не работали? - поинтересовался он, сощурившись. - Или же вообще не работали? Лена смутилась, краска ударила в лицо. - Дело в том, что… мой муж, Максим… он обеспеченный человек, и не было такой необходимости, - проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и не дрожал. - А сейчас? - равнодушный и прямо взгляд на нее. - Ваш муж обанкротился? - Нет! Конечно, нет! - воскликнула девушка. - Просто я решила, что не хочу больше сидеть на его шее. Уголки его губ скривились, холодные серые глаза блеснули. - Отличное решение, - похвалил он саркастически, и Лена не поняла, смеется он или говорит серьезно. - Мне тоже так кажется! - гордо вскинув вверх подбородок, сказала она. - У меня хороший диплом, и я всегда… - Мне нет дела до вашего диплома, - резко перебил ее Каверин. - Опуская глаза на то, что сейчас можно купить не только его, но вообще все, что захочешь, лишь бы были деньги, обратим внимание на то, что у вас совсем нет опыта работы, - он, постукивая кончиками пальцев по столу, смотрел на нее, не отводя глаз. Лена потупилась, а потом вновь подняла на него быстрый взгляд. - Я свой диплом не покупала! - четко выговорила она. - И, если не желаете нанимать меня на постоянную работу, то хотя бы возьмите на испытательный срок, - она заглянула в серые глаза. - Я докажу, что умею делать. Мужчина долго и пристально смотрел на нее, словно изучая, молчал, а потом вдруг сказал: - Знаете, Елена, - голос стал немного мягче, - этими вопросами я не занимаюсь. Все решает директор кондитерской, я только владелец, все остальное не моих рук дело, - он наклонился над столом. - Вы вообще могли меня не застать в городе, я бываю здесь крайне редко, обычно обитаю в Москве. - И что же?.. – отчего-то вмиг осмелев, спросила Лена. - Я приму вас на работу, причем на постоянную, а не на какой-то там испытательный срок, - сказал Марат Каверин. - И не потому, что Андрей мой друг. Я не хочу, чтобы считали, будто вы устроились ко мне по знакомству. Просто я дам вам шанс, - он криво усмехнулся. - Я очень не многим его даю, Елена, поверьте, поэтому считайте, что вам повезло. Я посмотрю, на что вы способны, и если вы оправдаете… - он вновь криво усмехнулся, - мои… хм… ожидания, я буду очень рад.
|
|
|
|
Лена сглотнула и, не решаясь спросить о том, кто она такая, и просто поджала губы. - Это жена Марата Александровича, - пояснила Карина, так и не дождавшись от Лены вопроса. - Уже пять месяцев, как в аду живем! - тихо выругалась девушка и повернулась к Лене спиной. - Дурдом! Теперь Лена вспомнила, что говорил ей об этом Андрей. Действительно, пропала. И даже Марат Каверин, этот мультимиллионер, со всеми своими связями не мог ее найти. Может быть, она просто не хочет, чтобы ее нашли?.. мелькнула в голове сумасшедшая мысль, но Лена тут же постаралась ее подавить. Не ее это дело! И своих проблем хватает, чтобы вмешиваться в чужую жизнь. Когда, через пять минут Марат Каверин пригласил Лену к себе в кабинет, девушка, втянув в себя воздух, решительно двинулась вперед, получив от Карины ободряющую улыбку. Кабинет был большим, почти огромным, она еще успела подумать, что он намного больше, чем кабинет Максима, и зачем вообще он такой огромный нужен, когда незнакомый мужской голос, немного грубоватый, но спокойный, с хрипотцой, поинтересовался из глубины комнаты: - Вы от Андрея? Лена, вцепившись в сумочку, заметалась глазами по комнате в поисках говорящего мужчины, и он, словно почувствовав ее неловкость, выплыл из легкого полумрака, подойдя к столу с засунутыми в карманы брюк руками. - Да, - тихо ответила Лена, глядя на него и рассматривая высокую фигуру в черном костюме, с выпрямленной спиной и напряженными плечами. - Я насчет работы в кафе, которое вы открыли… Марат Каверин нахмурился, жестко сведя брови, отчего его и так глубоко посаженные глаза казались черными и угрожающими. На лице ни тени улыбки, в уголках плотно сжатых губ застывшие складочки, и морщинки на лбу. Но, несмотря на это, его можно было назвать красивым. Не классической, а мужественной, чарующей и словно гипнотизирующей красотой. Он был мрачным, хмурым, казался раздраженным и всем недовольным, но вместе с тем каким-то уставшим, озабоченным какими-то проблемами. Его глаза завораживали так же сильно, как и устрашали, а жесткая линия губ и волевой подбородок, говорили о беспринципности этого мужчины. С такими, как он, лучше не связываться и, уж тем более, не стоит пытаться вставать у них на пути. Они просто пройдутся по вам, не заметив и растоптав, и двинутся дальше. - Проходите, - сказал Марат, указывая ей на кресло напротив стола, - присаживайтесь. Все обсудим. На дрожащих ногах Лена двинулась вперед, чувствуя, как кровь стучит в висках. - Андрей говорил мне, - продолжил Каверин, - что вы не работали по специальности? - Нет, не работала, - покачала девушка головой, и мужчина едва заметно нахмурился. Лена, опустившись в кресло, осмотрелась, бросив заинтересованный взгляд на стол, уставленный канцелярскими принадлежностями и тремя рамками с фотографиями. Одна стояла полубоком, и Лена увидела изображенную на фото рыжеволосую девушку с серо-зелеными глазами. Совершенно обычная, не красавица, но довольно-таки милая. Слегка опустив голову, улыбается, едва заметно приподнимая уголки губ, смотрит прямо, не вызывающе, взгляд какой-то… детский, чистый, непосредственный.
|
|
|
|
Максим насторожился, он чувствовал опасность, он оборонялся и охранял то, что принадлежало ему. Он бы не понял. Он бы не принял помощи от Андрея. Он бы, скорее, сам нашел ей работу. Но… не успел. После своего отъезда он звонил ей всего несколько раз за два дня. Утром и вечером. Спрашивал, как она, чем занимается, коротко уведомлял ее в том, чем занимается сам, и, пожелав доброго дня, вытребовав у нее обещание беречь себя, ведь на улице октябрь, отключался. Лена удивлялась таким коротким, непринужденным, непривычным звонкам, словно бы звонкам от постороннего, чужого человека, но не решалась спрашивать Максима о них, о причине его… холодности, какого-то напускного безразличия и бесчувственности. Да, да, да, все это казалось ей проявлением именно холодности, равнодушия и бесчувственности! Она сотни раз повторила себе, что так и нужно. Он пытается, наконец, исправиться и хотя бы спустя девять лет не следить за каждым ее шагом, не контролировать ее действия, не вытягивать из нее слова, а ждать, пока она сама заговорит. Но отчего же тогда она так нервничает и переживает, если днем не услышала очередной от него звонок, не услышала родной голос, пусть раздраженный, но немного взволнованный. Потому что уже привыкла к подобному контролю? Потому что уже не верила в то, что может быть иначе? Она укоряла себя, одергивала, смотрела на телефон, и, когда тот томительно и угрожающе молчал, сама набирала номер мужа. Но потом резко нажимала «отбой» и, отбросив телефон в сторону, уходила в другую сторону. Знала бы она, что в другом городе, изнывая от тоски, боли и обиды, раздражения на самого себя и свой идиотизм, сходил с ума, рассекая комнату решительными шагами, заламывая руки и сузившимися до черных точек глазами глядя на телефон и уничтожая его взглядом, такой же потерявший разум человек, как и она. Если бы она знала… Не пошла на встречу с Кавериным? Нет, она пошла бы. Просто в этом случае не кололо бы в груди сердце, напоминая о той лжи, что она высказала Максиму. Но, несмотря на это, девушка, глубоко вздохнув, все равно решительно двинулась к раздвигающимся дверям. Уже не думаю о том, что сказал бы муж, а просто уверенная в том, что поступает верно. Поднявшись на нужный этаж, она подошла к секретарю, невысокой девушке двадцатисеми-восьми лет на вид. - Чем могу Вам помочь? - с улыбкой проговорила она, обернувшись к Лене. На бейджике Лена прочитала ее имя «Карина» и почему-то порадовалась этому факту. Лена подошла ближе и остановилась в шаге от ее стола. - Мне нужен Марат Александрович, - сказала Лена, улыбнувшись. - У Вас назначено? Сердце внезапно забилось громко и сильно, и Лена приказала себе успокоиться. - Ммм, да… - запнулась девушка. - Наверное, да, я точно не знаю. Встречу назначал мой друг, поэтому я… не знаю. Карина вздернула вверх светлые бровки и потянулась за телефонной трубкой. - Как мне Вас представить? - обратилась она к Лене. - Елена Колесникова. - Марат Александрович? - проговорила Карина, кивнул Лене в сторону кресла, предлагай той присесть. - Вас тут девушка спрашивает. Да. Колесникова Елена. Говорит, что ей назначено. Друг договаривался, - посмотрев в сторону Лены, присевшей на краешек кресла, скрестив руки на коленях, секретарша обратилась к ней. - А кто договаривался о встрече? - Андрей, - выдохнула Лена. - Андрей Порошин. - Андрей Порошин договаривался, Марат Александрович, - сказала Карина Каверину, и тот, по всей видимости, как-то бурно отреагировал, потому что девушка вдруг поморщилась. - Да, конечно. Через пять минут. Хорошо, - повесила трубку и, обернувшись к Лене, проговорила: - Марат Александрович примет Вас через пять минут. Посидите пока в приемной, - а потом, подскочив с места к полкам, заставленным папками, в сердцах воскликнула: - Черте что творится с тех пор, как Наталья Юрьевна пропала!
|
|
|
|
Но она помнила, наверное, каждый их миг, чтобы сейчас с уверенностью сказать, что у них никогда не было брака. Может быть, первые четыре года? До того, как он ушел. Ушел к другой. Вернувшись домой, к Лене, в ее объятья. До того, как она приняла его. Чужого, неродного, с запахом дорогих женских духов на рубашке. Приняла и простила. Или до того, как она, устав жить с болью в сердце, собрала вещи, чтобы уйти? Но так и не смогла сделать последнего решающего шага за черту. Рыдала, забившись в угол, прижимала к колени груди, молила Бога о силе духа, способной отпустить мужа и уйти от него. Но не смогла. Ни тогда, ни спустя следующие годы. Без него она не жила. Равно, как и с ним не жила, но без него… вообще не видела смысла жизни. А сейчас, спустя годы… Появился смысл жизни! Свет в конце тоннеля, лучик солнца, надежда и вера. Появился Андрей, который подарил ей все это. Он просто толкнул вперед то, что лишь ждало момента, выжидающе ждало возможности проявиться, закричать, заявить о себе, вырваться наружу из сковывающих сердце пут. Начать жить новой жизнью! В мире, где была любовь, понимание, поддержка, внимание и уважение. Где ее ценили, где ею восхищались, где ей давали, ничего взамен не требуя, где говорили «Дерзай!» и верила в твой успех. И она хотела жить в этом мире. Отчаянно хотела в нем жить. Все в ней словно пробудилось, проснулось, возродилось, воспрянуло и взметнулось к солнцу. Все, что спало долгие годы пустоты, одиночества, грязных ошибок и обвинения, смешанных чувств обиды, разочарования, безумной непонятой любви и всепрощения, все, что затаилось внутри нее, забравшись под кожу, в самое основание ее сущности, сейчас проснулось. Готовое действовать. И она подалась навстречу изменениям. И поэтому ничуть не жалела о том, что сейчас, вместо того, чтобы гулять в парке с Аней, как и обещала мужу, стояла около огромного светящегося зеркальными окнами здания и, высоко подняв голову, улыбалась. Да, наверное, эта ложь Максиму была единственным, за что она себя корила. Именно корила, но не винила. Ей не следовало ему лгать. Зачем? Почему? Боялась, что не поймет, испугалась, что воспротивится и не отпустит ее на встречу с Кавериным? Но отчего такие опасения? Не из-за того ли, что он почти никогда не отпускал ее от себя, всегда зная, чем она занимается, где находится с кем, знал все, включая такие мелочи, как то, что лежит у нее в сумочке. Тотальный контроль? Деспотизм? Недоверие? Привычка? Что бы это не было, она от этого устала. Ложь сорвалась с уст почти против воли. Она не хотела ему лгать, им нужно было просто поговорить. Все равно придется рано или поздно, этого от Максима не скрыть. Но тогда… она почему-то не решилась. Сердце билось, как сумасшедшее, и в висках стучало сильно и глухо, и она понимала, что вот-вот признается, расскажет ему всю правду… не горькую, не ужасную, самую обычную правду. О работе, о своей новой работе, которую нашел ей Андрей. И… так и не решилась, не смогла признаться. Вместо этого выпалив ложь о том, что встречается с Аней. Лена знала, интуитивно чувствовала, что Максим не примет помощи от Андрея. Он невзлюбил его, несмотря на то, что они стали партнерами. Он чувствовал в нем опасность? Ревность? Собственнические чувства? Он старался держаться в стороне от человека, который посягнул на «его» женщину, и пытался огородить от него и саму Лену? Девушка и сама чувствовала, что Андрей испытывает к ней не только дружеские чувства. Прошедшие годы ничего не изменили. Он любил, так же, как любил десять лет назад. Наверное, сейчас его любовь была немного другой, она видоизменилась, но сам факт ее наличия, Лена ощущала. Ощущал ее и Максим. Не мог ее не заметить. И поэтому сторонился Порошина, оберегал от него Лену и свою семью, которой, стоящей на краю пропасти, нужно было сделать всего шаг, чтобы рухнуть в бездну. И легкого, едва ощутимого толчка в спину от Андрея вполне хватило бы на то, чтобы разрушить то, что не складывалось на протяжении девяти лет, но застыло, нетронутое и хрупкое, и чтобы сломать это.
|
|
|
|